antoneeo
Просто не могу не разместить. Когда прочёл, плакал.

Прапорщику Григорьеву В.Н. посвящаю...

Об Афганской войне 1979-89
гг современное российское общество вспоминает с каждым годом все реже. И
этому есть свои объяснения: ну, во-первых, со времен горбачевской
перестройки и распада Советского союза столько было маленьких и больших
войн в различных точках бывшего СССР, столько пролито крови, что
афганская компания не идет с ними ни в какое сравнение. Во-вторых, за
этот послеафганский период выросло другое поколение людей, которому
совершенно не интересна эта война как исторический факт и отношение
молодого поколения к событиям того времени примерно такое же, как к
мультфильму "Маугли", да к тому же у этого поколения, к большому
сожалению, была уже своя война или даже - войны. Ну и в-третьих, зачем
лишний раз бередить души людей и так проблем хватает.
Но мы,
прошедшие Афганистан, живы, живы и родители тысяч мальчишек, навсегда
оставшихся на раскаленной афганской земле и я считаю своим долгом хотя
бы изредка напоминать нашему обществу от этих событиях.

Мне
хочется рассказать о подвиге одного прапорщика ни имени, ни фамилии
которого я не помню. Он был по национальности чувашем. Его
национальность мне запомнилась по двум причинам: во-первых, на языке
вертится поговорка-прибаутка "мордва-чуваши - друзья наши", а во-вторых,
прапорщика никто по-другому не называл. Он был для всех просто "чуваш".
У прапорщика была колоритнейшая фигура: маленький рост, не просто
кривые, а уж очень кривые ноги, узкие плечи и непомерно большая голова,
увенчанная огромными "донкихотовскими" усами, за которыми он любовно
ухаживал, периодически расчесывая расческой, хранящейся в чистой
тряпочке. Он очень мало говорил и почти всегда улыбался. Когда я увидел
его впервые, у меня вырвалось: "мужик, та на гражданке, случаем, не
рахитом" работал?", на что он повернул голову и просто улыбнулся.
Естественно, с первых дней пребывания в батальоне, прапорщик стал
"притчей во языцах": ноги как у "чуваша", голова как у "чуваша",
разговорчив как "чуваш" ну и так далее. Как-то, после не очень сытного
обеда, сплошь состоящего из консервированных продуктов "чуваш", выходя
из офицерской столовой, на равном месте запутался в собственных ногах и
плашмя хлопнулся на землю. После этого только ленивый не "подкалывал"
прапорщика, но он не обижался, так как был совершенно не злоблив по
характеру. Он никогда не командовал и не давал никаких указаний. Если
надо было ремонтировать технику, он просто лез в машину и ремонтировал
ее.
Если бы на тот момент меня спросили, что представляет собой
этот прапорщик, я бы ответил: "Ничего ценного не представляет". Но
техника в роте была исправной благодаря его стараниям, а посему "чуваша"
терпели и даже любили.
В 1984 году начался период активизации
боевых действий, с чем это было связано не ведомо, может быть это была
установка ЦК КПСС, или, может, личная инициатива высокопоставленных
военных. Но так или иначе, но воевать должны были все, в том числе,
естественно, и мы.
Тот боевой выход мне очень хорошо запомнился.
Подготовка шла нервно и сумбурно, не хватало то одного, то другого. На
марше к занятому "духами" кишлаки в колонне что-то беспрерывно ломалось.
И мы вышли к нему с большим опозданием. Душманы после авиаудара успели
перегруппироваться и полностью восстановить многоярусную систему огня.
Мы напоролись на плотный огонь из стрелкового оружия и гранатометов.
Узкое ущелье и единственная дорога не позволяли использовать много
боевой техники, в бой вступили 3-4 БМП (боевая машина пехоты) и один
танк.
Остальные машины стояли бесполезным железом в колонне и даже не стреляли из-за риска задеть своих.

Над колонной прошелестел целый рой градовских ракет ("Град"-
реактивная система залпового огня) и через секунду кишлак накрыло
огненным смерчем, все сметающем на своем пути.
Воюющие машины
беспрерывно стреляли и маневрировали, на узком пространстве стоящая
машина - идеальная цель для духовского гранатометчика. На правом фланге
со стороны "духов" началось какое-то движение и уже через несколько
минут человек сорок после неизменного "Аллах акбар", бросились в атаку.
Это были здоровые крепкие мужики, натасканные в пакистанских лагерях
опытными инструкторами и закаленные в боях, каждый из них стоил пяти
наших солдат. Все они были одеты в национальную одежду черного цвета,
эта была "духовская" гвардия.
В считанные минуты на маленькой
площадке развернулась и открыла огонь наша минометная батарея. Танкисты
вывели из колонны свои танки, расположили их прямо в арыке и помогали
выстрелами из танковых пушек. И снова "Аллах Акбар", и снова "духовская"
атака.
Из-за огромного количества поднявшейся пыли, я какое-то
время ничего не видел, но когда пыль и дым рассеялись, я заметил, что
левая БМП была без гусеницы. Машина обездвижена. "Духи" перевели огонь
на эту машину и в считанные минуты перебили все смотровые приборы,
теперь БМП еще и "ослепла".
"Эвакуировать БМП"- поступила
команда. Единственный танк, стоящий на боевой линии, поехал к
неисправной машине. Теперь надо было подцепить трос. Подцепить трос -
легко сказать, а как сделать, когда, простреливается каждый метр.
Наконец открылся люк БМП механика-водителя, солдат спрыгнул на землю,
схватился за трос и тут же упал с простреленной ногой. Опытный
"духовский" снайпер не стал убивать солдата, он знал, что к раненому
обязательно кто-нибудь придет на помощь и тогда он будет "валить"
пришедших одного другим. Механик-водитель попытался отползти на не
простреливаемый участок, но вокруг него защелкали пули, "дух" явно дал
понять: "не дергайся, если хочешь пожить хотя бы еще пару минут". В
эфире снова раздался голос ком. Бата: "Кто подцепит машину - Орден
"Красной звезды". С соседней машины побежал к БМП старослужащий солдат,
каким-то невероятным образом, увертываясь от пуль, все-таки закинул трос
на буксировочный крюк неисправной машины и тут же упал с простреленной
головой, вторым выстрелом снайпер перебил трос" Раненный
механик-водитель от боли и страха не просто кричал, а истошно вопил:
"Ребята не бросайте меня, не бросайте меня, Христа ради!".

"Эвакуируйте "трехсотого" (раненого)" - снова раздалась команда по
радио. А как? Подбитая БМП стояла так неудобно, что ее невозможно было
прикрыть броней другой машины. Я, командуя развед. взводом, уже точно
знал, что бывают ситуации, когда над рассчитывать только на себя ,
потому что те, кто придут тебе на помощь, смогут навсегда остаться
лежать рядом с тобой. И именно в такую ситуацию попал раненный солдат.

И тут я увидел "чуваша". Он вылез через кормовую дверь одной из
стоящих на передней линии БМП, пригнулся, втянул свою большую голову в
плечи и не побежал, а по-звериному, мягко ступая, пошел от укрытия к
укрытию, пересекая насквозь простреливаемое с обеих сторон пространство.
Без каски, бронежилета и оружия (пистолет, засунутый в карман, в такой
ситуации вряд ли можно было считать оружием), в промасленном комбинезоне
"чуваш" шел к раненному механику-водителю, своему непосредственному
подчиненному. Вынырнув из облака дыма и пыли, он каким-то невероятным
прыжком стал над солдатом на четвереньки и произнес, наверное, самый
длинный монолог в своей жизни: "Давай парень, ползи уже как-нибудь сам"

Первая пуля ударила в спину прапорщика уже через секунду. Он
дернулся, пронзительно закричал. Кровь фонтаном брызнула у него изо рта,
но "чуваш" не упал. И вторая пуля не свалила Чуваша Он уже не говорил, а
шипел: "Давай, парень!" Снайпер, как в картонную мишень всаживал в
спину "чуваша" пулю за пулей. Раненный солдат, лихорадочно отталкиваясь
от земли здоровой ногой, по сантиметру уползал из зоны обстрела вместе с
уже лежащим на нем прапорщиком. Четвертый выстрел одновременно привел
прапорщика в сознание и убил его: после сухого щелчка пули он открыл
глаза и, после очередного лопнувшего у него на губах пузыря, четко
произнес: "Я готов!", а механик-водитель наконец вполз в мертвое, не
простреливаемое снайпером пространство.
О ходе дальнейших событий
я напишу коротко: задача была выполнена, были эвакуированы все раненные
и убитые, а подбитую БМП, чтобы не терять время и главное - солдатские
жизни, просто расстреляли из танковых пушек.
Тело "чуваша", в
изорванном пулями, пропитанном мазутом и кровью комбинезоне лежало на
окровавленной плащ-палатке перед санчастью. Мы редко ходили смотреть на
своих убитых сослуживцев, отношение к жизни и смерти на войне совсем
другое, нежели в мирное время (ну убили и убили, завтра меня могут
"грохнуть";), но к "чувашу" солдаты и офицеры шли и шли. Никто не
произносил траурных речей, просто стояли, молча курили и, конечно,
задавали себе вопрос: "А я так смог бы?" Этот вопрос задал себе и я, и
честно ответил самому же себе: "Это вряд ли"
"Чуваш", которого
всерьез никто не воспринимал, это армейское "чмо" и ходячий анекдот, на
поверку оказался СОЛДАТОМ с большой буквы. Душа его оказалась богаче и
щедрее, чем у всех у нас вместе взятых: он подарил жизнь другому в обмен
на свою.
Именно такие люди вписывают свои имена в историю
золотыми буквами, или, хотя бы, без имени и фамилии надолго остаются в
людской памяти, что, согласитесь, тоже немало.


© Copyright Копашин Василий Владимирович


Источник: http://artofwar.ru/k/kopashin_w_w/text_0030.shtml